В конце декабря 2025 года Иран взорвался гневом, который копился годами под поверхностью повседневной борьбы с инфляцией, коррупцией и репрессиями. Всё началось с забастовки торговцев на тегеранском Большом базаре — традиционно лояльных к власти, — которые закрыли свои лавки в знак протеста против обвала курса риала и резкого роста стоимости жизни. Однако экономические лозунги быстро переросли в политические, а демонстрации охватили более 200 городов во всех 31 провинции страны, став самым серьёзным вызовом для Исламской Республики Иран со времён революции 1979 года.
Власти ответили силой в беспрецедентном масштабе. 8 и 9 января 2026 года, в кульминационный момент, силы безопасности открыли огонь по толпе, а параллельно ввели практически полную блокаду интернета и мобильной связи. Оценки числа погибших варьируются от нескольких тысяч по официальным данным правительства до 30–36 тысяч по сведениям независимых медицинских источников и правозащитных организаций — эти цифры остаются трудными для точной проверки именно из-за информационного блэкаута. Сотни тысяч человек получили ранения, десятки тысяч были арестованы.
Эти протесты в Иране обнажили глубокие трещины в иранском обществе: от молодёжи и студентов до торговцев базара, женщин и этнических меньшинств. Хотя улицы затихли после жестокого подавления, эхо событий рубежа 2025–2026 годов до сих пор звучит в казнях, судебных процессах и повседневном страхе, напоминая, что экономические и политические проблемы никуда не делись.
Причины, приведшие к взрыву общественного недовольства
28 декабря 2025 года в Тегеране владельцы магазинов электроники и других товаров на Большом базаре и в торговом центре Алаэддин закрыли свои точки. Причина? Резкое падение стоимости иранского риала — валюты, которая за 2025 год потеряла почти половину своей стоимости по отношению к доллару, — а также инфляция, достигшая 42 процентов в декабре. Цены на продукты питания выросли более чем на 70 процентов, и ежедневные покупки для многих семей превратились в борьбу за выживание.
К этому добавились хроническая коррупция, расточительство ресурсов и бюджетные приоритеты президента Масуда Пезешкиана, который увеличил расходы на безопасность почти на 150 процентов, предложив при этом повышения зарплат, значительно отстающие от темпов инфляции. Международные санкции, падение доходов от нефти и неумелое управление экономикой на протяжении десятилетий создали мину замедленного действия. Иранцы, особенно в небольших городах и провинциях, чувствовали, что режим тратит миллиарды на зарубежных прокси и военные программы, в то время как они стоят в очередях за хлебом и бензином.
Однако дело было не только в деньгах. На заднем плане всегда присутствовали репрессии против женщин за «неправильную одежду», цензура интернета и отсутствие перспектив у молодого поколения. Экономические протесты быстро вобрали в себя все эти фрустрации, превратившись в более широкое требование достоинства и изменения системы.
От базара в Тегеране до всех провинций — как распространились протесты в Иране
Уже 29 и 30 декабря демонстрации вспыхнули в Исфахане, Ширазе, Керманшахе, Йезде и небольших населённых пунктах. Студенты университетов присоединились с криками «Смерть диктатору». 31 декабря власти приказали закрыть магазины в 21 провинции, рассчитывая успокоить ситуацию. Вместо этого гнев только усилился.
В первые дни января 2026 года протесты охватили уже более 100 городов. К ним присоединились рабочие, водители, а также некоторые этнические группы — курды и белуджи, — для которых экономические проблемы накладывались на многолетнюю дискриминацию. Лозунги эволюционировали: от «Хотим хлеба» до «Ни Газа, ни Ливан — моя жизнь для Ирана» и прямых обращений к Высшему руководителю Али Хаменеи.
2 и 3 января во многих городах проходили похороны жертв, которые превращались в антиправительственные манифестации. 8 января, после призыва изгнанного принца Резы Пехлеви, на улицы вышли толпы рекордной численности. Это был момент, когда мирные демонстрации переросли в прямые столкновения.
8 и 9 января 2026 года — дни, потрясшие страну
Именно тогда силы безопасности — Корпус стражей исламской революции (КСИР), милиция Басидж и полиция — прибегли к самым жёстким мерам. В нескольких городах, в том числе в Фардисе под Тегераном, применили пулемёты против толпы. Больницы в Тегеране, Ширазе и других центрах были переполнены ранеными и телами погибших. Врачи описывали сцены, в которых пули попадали в головы, шеи и область половых органов — намеренно, чтобы терроризировать и калечить.
Параллельно 8 января власти ввели почти полную блокаду интернета и мобильных сетей. Starlink, которым тысячи иранцев пользовались нелегально, также был заглушён. На несколько дней Иран практически исчез из глобальной коммуникации. Это позволило силам безопасности действовать в темноте — без внешних свидетелей и без возможности координации протестующих.
Эти два дня — 8 и 9 января — вошли в историю как одна из крупнейших массовых расправ в современном Иране с тысячами жертв всего за несколько десятков часов.
Цифры, которые шокируют: жертвы, аресты и масштаб репрессий
Официальные данные иранского правительства от 21 января говорили о 3117 погибших (включая силовиков). Независимые источники приводят значительно более высокие цифры. Организация Human Rights Activists News Agency (HRANA) подтвердила более 7000 смертей к февралю 2026 года, большинство из которых — протестующие, включая детей и молодёжь. Некоторые СМИ и медицинские источники оценивали даже 30–36 тысяч погибших, в основном за первые дни после блэкаута.
| Источник | Оценочное число погибших | Примечания / дата |
|---|---|---|
| Правительство Ирана | 3117 | Январь 2026, включая силовиков |
| HRANA | Более 7000 подтверждённых + тысячи в процессе проверки | Февраль 2026, в основном протестующие |
| Iran International / Time (медицинские источники) | 30 000 – 36 500 | Январь 2026, оценки после блэкаута |
| The Sunday Times (сеть врачей) | 16 500 – 18 000 | Январь 2026, сотни тысяч раненых |
Данные на основе отчётов HRANA, Iran International и заявлений иранских властей. Расхождения вызваны информационным блэкаутом и сложностями верификации.
Было арестовано более 50 тысяч человек. Многие из них подверглись пыткам, их заставляли давать ложные показания, которые транслировались по государственному телевидению. Казни протестующих продолжались ещё весной и летом 2026 года — некоторых приговаривали к смерти за «войну против Бога» (мохаребе).
Молодёжь, женщины и меньшинства — кто действительно вышел на улицы
В отличие от протестов после смерти Джины Махсы Амини в 2022 году, где преобладали женщины и лозунг «Женщина, жизнь, свобода», в 2025–2026 годах на улицах было больше молодых мужчин и представителей среднего класса, а также торговцев. Студенты университетов сыграли ключевую роль — в феврале и марте 2026 года они организовывали новые акции, несмотря на жестокие вмешательства Басиджа.
Женщины по-прежнему оставались заметны, хотя их роль несколько изменилась. Этнические меньшинства — курды в западных провинциях и белуджи на юго-востоке — протестовали особенно активно, сочетая экономические требования с давними претензиями к дискриминации. Именно в этих регионах происходили самые ожесточённые столкновения.
Эхо 2022 года — сходства и различия с протестами после смерти Махсы Амини
Протесты 2022 года, спровоцированные смертью 22-летней Махсы Амини в заключении «полиции нравов», были прежде всего женским и молодёжным движением. Они длились несколько месяцев, унесли около 550 жизней и завершились массовыми арестами. В 2025–2026 годах гнев был шире социально и географически, а жестокость подавления — значительно сильнее. Правительство на этот раз не колебалось применять пулемёты и массовые казни в таком масштабе.
Оба движения показали одно и то же: иранское общество, особенно молодое поколение, больше не мирится с жизнью в страхе и нищете. Разница заключалась в том, что в 2025 году к голосам присоединились и те, кто раньше молчал, — торговцы базара и представители среднего класса.
Мир наблюдал и предупреждал — международные реакции
Президент США Дональд Трамп публично предупреждал Иран о последствиях массовых убийств и грозил вмешательством. Европейский союз и правозащитные организации призывали остановить насилие. Внутри Ирана власти обвиняли «иностранных агентов» — Моссад, ЦРУ и оппозицию в изгнании — в подстрекательстве к беспорядкам, хотя доказательств этому было мало.
Реакции показали изоляцию режима: даже традиционные союзники имели ограниченное пространство для манёвра перед лицом такой откровенной жестокости по отношению к собственному населению.
Что осталось после подавления — Иран летом 2026 года
К середине января 2026 года крупные уличные демонстрации практически прекратились. Власти объявили «победу над беспорядками». Однако в феврале и марте студенты снова вышли на улицы нескольких университетов. Казни арестованных во время январских протестов продолжались ещё в июне.
Интернет частично вернулся, но с ограничениями и усиленной слежкой. Экономика не улучшилась — инфляция и девальвация риала остались повседневностью. Тысячи семей всё ещё ищут близких, а сотни людей ожидают суда или казни.
Протесты в Иране 2025–2026 показали, что даже самое жёсткое подавление не гасит огонь недовольства, когда проблемы затрагивают повседневную жизнь миллионов людей.
В июне 2026 года улицы были тихими, но напряжение сохранялось. Иранцы научились, что мир видит их борьбу — даже когда режим пытается скрыть её за стеной дезинформации и страха. История этих событий всё ещё пишется, и её финал зависит от того, решится ли режим на реальные изменения или продолжит только репрессии.
