Конфликт между Ираном и Израилем — это не просто территориальный или религиозный спор в привычном понимании. Его корни уходят в драматическую исламскую революцию 1979 года, которая прервала многолетнее, хотя и негласное, сотрудничество двух стран и сменила его на идеологическую враждебность. Иран при власти аятолл объявил Израиль символом западного империализма и оккупантом мусульманских земель, а Израиль стал видеть в Тегеране источник экзистенциальной угрозы из-за поддержки враждебных вооруженных группировок и стремления к ядерному оружию.
Ключевые причины складываются из идеологии, геополитики и вопросов безопасности. Иранская «ось сопротивления», которая окружает Израиль через прокси-силы вроде «Хезболлы» или хуситов, позволяет Тегерану оказывать давление без прямого столкновения, но провоцирует превентивные удары со стороны Израиля. Ядерная программа Ирана, которую развивают несмотря на санкции и договоренности, для Иерусалима остается красной линией — ее пересечение могло бы означать конец еврейского государства в нынешнем виде. Эскалации 2024–2026 годов показали, как эти факторы приводят к открытому вооруженному конфликту, включая Двенадцатидневную войну в июне 2025 года и последующие удары в феврале 2026-го.
Чтобы понять эти причины, нужно смотреть и на историю, и на сегодняшние реалии — от тайных военных проектов шаха до современных ударов по ядерным объектам и лидерам. Это не только борьба за влияние, но и за идентичность, выживание и будущее видение Ближнего Востока.
Исторический поворот: от тесного сотрудничества к враждебной изоляции
Еще в 1970-е годы отношения между Ираном и Израилем складывались неожиданно прагматично. Шах Мохаммед Реза Пехлеви видел в еврейском государстве естественного партнера в рамках израильской «доктрины периферии» — стратегии создания союзов со странами за пределами арабского мира, чтобы уравновесить враждебное окружение. Иран поставлял Израилю значительную часть нефти, особенно после арабских эмбарго 1967 и 1973 годов. Общий трубопровод Эйлат — Ашкелон позволял транспортировать иранскую нефть не только в Израиль, но и дальше в Европу.
Существовали прямые рейсы El Al между Тегераном и Тель-Авивом. Израильские советники помогали модернизировать иранскую армию, сельское хозяйство и инфраструктуру. Появились даже секретные оружейные проекты, такие как «Проект Цветок» — совместная разработка передовой ракетной системы. Шах рассчитывал, что сотрудничество с Израилем укрепит его позиции в Вашингтоне и ускорит превращение Ирана в современное государство. Израиль же получал доступ к нефти и стратегическому тылу на востоке.
Исламская революция февраля 1979 года изменила все за несколько месяцев. Аятолла Рухолла Хомейни, вернувшийся из изгнания, объявил связи шаха с «сионистами» и Америкой предательством ислама и доказательством коррупции режима. Новая власть разорвала дипломатические отношения, захватила израильскую миссию в Тегеране и превратила ее в посольство Палестины. Риторика «Смерть Израилю» и «Малый Сатана» (в противовес «Великому Сатане» — США) стала официальной линией государства. Тем не менее во время ирано-иракской войны 1980–1988 годов Израиль тайно поставлял оружие Ирану — чтобы ослабить общего врага Саддама Хусейна. Эта двойственность лишь усилила взаимное недоверие.
Идеологические основы иранской враждебности
В основе иранского отношения к Израилю лежит идеология исламской революции. Хомейни и его преемники воспринимали еврейское государство не как обычного политического противника, а как воплощение западного империализма, оккупанта Иерусалима (Аль-Кудс) и инструмент угнетения мусульман. В их нарративе Израиль — это «раковая опухоль», которую необходимо удалить, чтобы очистить регион. Поддержка палестинского дела стала не только политическим инструментом, но и религиозным, моральным долгом — способом «экспорта революции» и укрепления позиций Ирана как лидера шиитского и антиимпериалистического мира.
Эта идеология сочетает антисионизм, антиимпериализм и религиозные мотивы. Хомейни связывал критику Израиля с более широкой борьбой «угнетенных» против «угнетателей». На практике это означало финансирование и вооружение любых групп, сопротивляющихся Израилю, независимо от их конфессиональной принадлежности. Такая риторика помогает и внутри страны: она сплачивает общество вокруг внешнего врага и легитимизирует власть духовенства.
Однако важно помнить, что иранское общество не монолитно. Опросы общественного мнения, в частности проведенные институтом GAMAAN, показывают, что многие иранцы хотели бы прекратить призывы к уничтожению Израиля и нормализовать отношения. Режим тем не менее последовательно придерживается этой линии, поскольку она остается одним из столпов его идентичности.
Сеть прокси — «ось сопротивления» как стратегический инструмент
Вместо прямой конфронтации Иран выстроил сложную сеть союзников и милиций, известную как «ось сопротивления». Это дает Тегерану возможность постоянно давить на Израиль с минимальным риском полномасштабной войны — по крайней мере, до определенного момента.
Вот основные элементы этой сети:
- «Хезболла» в Ливане — самое мощное звено. В 1982 году Иран направил сотни бойцов Корпуса стражей исламской революции (КСИР), чтобы помочь создать организацию, сочетающую вооруженную борьбу с социальной деятельностью. Сегодня «Хезболла» обладает десятками тысяч ракет, дронами и опытными бойцами. Именно она десятилетиями держала Израиль в напряжении на северной границе.
- ХАМАС и Палестинский исламский джихад в Газе — несмотря на суннитскую принадлежность, Иран ежегодно поставлял им сотни миллионов долларов, оружие, дроны и проводил обучение. Атака 7 октября 2023 года продемонстрировала масштаб этой поддержки.
- Хуситы в Йемене — контроль над проливом Баб-эль-Мандеб и Красным морем. Атаки на торговые суда стали эффективным инструментом экономической блокады Израиля и его союзников.
- Шиитские милиции в Ираке и Сирии — позволяют Ирану находиться у границ Израиля и наносить удары по израильским позициям в Сирии.
Для Израиля эта сеть означает войну на нескольких фронтах одновременно. Удар по одной группе грозил ответом от другой — пока Израиль в 2023–2025 годах не начал систематически ослаблять командование и инфраструктуру «Хезболлы» и ХАМАС.
Ядерная программа как катализатор экзистенциального страха
Самой серьезной и актуальной причиной остается иранская ядерная программа. Она началась еще при шахе с помощью американских технологий. После революции ее продолжили под прикрытием «мирных целей», но подозрения росли. В 2003 году Иран якобы приостановил военную часть работ, однако после выхода США из СВПД в 2018 году возобновил обогащение урана до 60 % — уровня, близкого к 90 %, необходимым для создания атомной бомбы.
Для Израиля это вопрос выживания. Страна размером с Мазовецкое воеводство и с населением менее 10 миллионов не может допустить появления ядерного врага, который открыто призывает к его уничтожению. Отсюда доктрина упреждающего удара. Примеры — кибератака Stuxnet (2010), уничтожившая сотни центрифуг в Натанзе, ликвидация иранских ядерных ученых и удары по объектам в Сирии и Иране.
Иран, в свою очередь, рассматривает ядерную программу как инструмент сдерживания и символ суверенитета. Санкции и международное давление лишь укрепляют позиции жестких сторонников. МАГАТЭ неоднократно отмечало отсутствие полной прозрачности и неясности в военной составляющей программы.
Путь к прямым столкновениям — цепочка эскалаций 2023–2026 годов
Десятилетиями конфликт шел преимущественно через прокси. Перелом наступил после атаки ХАМАС 7 октября 2023 года. Израиль провел масштабную операцию в Газе, а затем методично уничтожал командование и арсеналы «Хезболлы» в Ливане. Иранская «первая линия обороны» серьезно ослабла. Тегерану пришлось ответить напрямую, чтобы сохранить лицо и влияние.
В апреле 2024 года Израиль ликвидировал нескольких генералов КСИР при ударе по консульству в Дамаске. Иран нанес первый прямой массированный удар дронами и баллистическими ракетами (операция «Обещание выполнено»). Большинство целей перехватили, но символическое значение было огромным. Дальнейшие обмены ударами произошли осенью 2024 года.
Кульминацией стала Двенадцатидневная война в июне 2025 года. Израиль нанес массированные авиаудары по иранским ядерным объектам (Натанз, Фордо, Исфахан) и военной инфраструктуре. Иран ответил сотнями баллистических ракет и дронов. К ударам по наиболее защищенным целям присоединились США. Через 12 дней объявили перемирие. Иран понес серьезные потери в ракетном и ядерном потенциале — по оценкам Пентагона, программа была отложена минимум на год-два. Израиль доказал способность действовать глубоко на территории противника.
2026 год принес новую волну эскалации. 28 февраля США и Израиль нанесли массированные удары по военным и ядерным объектам в Иране, в результате которых погиб верховный лидер Али Хаменеи. Иран ответил ракетными обстрелами Израиля и целей в зоне Персидского залива. Появились угрозы перекрыть Ормузский пролив, через который проходит более 20 % мировой нефти. После интенсивных переговоров (при посредничестве Пакистана, Китая и других) в апреле объявили перемирие, однако напряженность и отдельные инциденты сохраняются, в том числе в июне 2026 года.
Факторы, усиливающие спираль: внутренняя политика и геополитика
Конфликт не существует в вакууме. В Иране антиизраильская риторика помогает легитимизировать режим и отвлекать внимание от экономических трудностей, вызванных санкциями. В Израиле иранская угроза сплачивает общество и иногда используется во внутренней политике. В США Израиль пользуется прочной двухпартийной поддержкой, хотя разные администрации выбирали разные подходы — от ядерной сделки до политики «максимального давления».
Экономические санкции сильно ослабили иранскую экономику, но режим научился их обходить через продажу нефти Китаю и контроль над контрабандными маршрутами. При этом они подорвали региональные позиции Ирана — Саудовская Аравия и другие страны Залива сблизились с Израилем (Авраамовы соглашения).
Не менее важен человеческий фактор. В Израиле ракетные обстрелы означают часы в бомбоубежищах и поколенческую травму. В Иране удары разрушают инфраструктуру, уносят жизни мирных жителей и усугубляют гуманитарный кризис. Оба народа платят высокую цену за решения своих лидеров.
Подводя итог динамике конфликта
Причины конфликта между Ираном и Израилем сложны и взаимосвязаны: идеологический переворот 1979 года, иранские амбиции регионального доминирования через сеть прокси, экзистенциальный страх Израиля перед ядерным оружием, а также спираль действий и ответных мер, которая в 2024–2026 годах переросла в прямые боевые столкновения. Война чужими руками перестала устраивать обе стороны — Иран потерял часть «щита», а Израиль решил, что пришло время превентивного удара по самому сердцу угрозы.
Сегодня, даже после перемирий и посреднических усилий, конфликт остается открытым. Его будущее зависит от того, пойдет ли Иран на существенное ограничение ядерной программы, сочтут ли Израиль и союзники текущий уровень сдерживания достаточным, а также позволят ли внутренние перемены в Тегеране проводить более прагматичную внешнюю политику. Одно ясно: Ближний Восток без разрешения этого узла напряженности останется зоной нестабильности, а его последствия будут ощущаться во всем мире — от цен на топливо до глобальной безопасности.
