ХАМАС — не бедная организация, живущая исключительно на пожертвованиях. С момента захвата контроля над сектором Газа в 2007 году он выстроил диверсифицированную систему доходов, в которой местные налоги, зарубежные инвестиции, государственная поддержка и перенаправленная гуманитарная помощь формируют бюджет в сотни миллионов долларов ежегодно. Основные внешние потоки идут из Ирана (преимущественно на военное крыло) и Катара (официально на гражданские цели), а внутренние сборы и портфель зарубежных компаний обеспечивают устойчивость даже в периоды конфликтов.
Эти источники не работают изолированно. Деньги циркулируют через хавалу, криптовалюты, турецкие банки и благотворительные сети, часто обходя санкции. После 7 октября 2023 года система изменилась: запасы наличных в тоннелях, разграбление помощи и новые каналы в Турции позволили сохранять выплаты тысячам людей, хотя и на значительно более низком уровне. Понимание этих механизмов требует взгляда как на цифры, так и на то, как деньги реально доходят до боевиков и аппарата власти.
От благотворительных корней к финансовой империи
ХАМАС возник в 1987 году как ответвление «Братьев-мусульман». На начальном этапе он опирался главным образом на пожертвования палестинской диаспоры, частных спонсоров из зоны Персидского залива и злоупотребление местными комитетами закята. Средства шли на школы, клиники и социальную поддержку, что повышало популярность и одновременно обеспечивало набор кадров. Лишь после победы на выборах в 2006 году и кровавого захвата Газы годом позже организация получила территорию, ставшую основным генератором доходов.
Контроль над границами, тоннелями и внутренним рынком позволил систематически облагать налогами всё, что поступало в анклав. Одновременно начались инвестиции излишков в зарубежные компании — сначала в Судане, затем в Турции, Алжире и Объединённых Арабских Эмиратах. Документы, захваченные израильскими спецслужбами в 2018 году, показали портфель стоимостью в сотни миллионов долларов, включающий недвижимость, горнодобычу, животноводство и строительство. Эти активы служили не восстановлению Газы, а «золотой страховочной сеткой» для лидеров и их семей.
Эволюция была прагматичной. Когда санкции затрудняли переводы из Ирана, возрастала роль Катара и местных налогов. Когда война закрывала тоннели, появлялись криптовалюты и наличные, спрятанные под землёй. Система оказалась устойчивой именно потому, что никогда не зависела от одного источника.
Иран и Катар: внешние спонсоры в деталях
Иран остаётся стратегическим союзником, особенно для бригад «Изз ад-Дин аль-Кассам». Американские и израильские оценки указывают на 70–100 миллионов долларов в год, хотя в отдельные годы военная поддержка могла быть выше. Исмаил Хания публично подтверждал суммы порядка 70 миллионов. Деньги поступают через КСИР — «Силы аль-Кудс», часто наличными через Ливан или Турцию, иногда в виде оружия и обучения. Документы, захваченные в ходе войны, раскрыли конкретные переводы — десятки миллионов в отдельные годы с назначением на подготовку к конфронтации.
Катар действует иначе. С 2018 года, с ведома Израиля и США, он передавал около 30 миллионов долларов ежемесячно — в сумме сотни миллионов в год — на зарплаты чиновников, топливо для электростанций и помощь семьям. Официально это гуманитарная поддержка. На практике часть средств питала аппарат ХАМАС. Внутренние документы группировки называли катарские деньги «главной артерией». Доха принимает политическое бюро организации и поддерживает дипломатические каналы, дающие ХАМАС международную легитимность.
Разница существенна. Иран финансирует войну, Катар — удержание власти. Оба источника дополняют друг друга, и когда один слабеет, второй частично заполняет пробел.
Налоговая машина Газы и внутренние доходы
После 2007 года контроль над территорией стал самым стабильным источником. ХАМАС вводил пошлины на товары, входящие через КПП и тоннели, сборы с продавцов, налоги на транспорт, лицензии и даже свидетельства о рождении. Оценки довоенного периода говорят о 350–490 миллионах долларов в год только от налоговой системы. Тоннельная торговля с Египтом генерировала дополнительную пошлину.
Во время войны система не остановилась. Организация облагает налогом гуманитарную помощь (15–30 %), контролирует рынки и принуждает к продаже товаров по установленным ценам. Наличные из запасов (по данным BBC около 700 миллионов долларов, спрятанных до атаки) и разграбление поставок позволяют выплачивать хотя бы доли зарплат примерно 30 тысячам человек. Это не полное финансирование, а механизм лояльности: деньги и продуктовые пайки удерживают аппарат в рабочем состоянии.
Для начинающего читателя важно понять простую зависимость: кто контролирует границу и рынки, тот собирает деньги. Для продвинутого — эти поступления сложнее перекрыть, чем межгосударственные переводы, поскольку они возникают локально.
| Источник | Ориентировочный годовой объём (до 2023) | Характер | Основной риск перекрытия |
|---|---|---|---|
| Налоги и сборы в Газе | 350–490 млн USD | Внутренние | Низкий — локальный контроль |
| Иран | 70–120 млн USD | Военные | Средний — санкции и логистика |
| Катар | ок. 360 млн USD | Гражданские/административные | Высокий — зависимость от согласия Израиля/США |
| Инвестиционный портфель | 10–20 млн USD дивидендов + активы 500 млн+ | Долгосрочный резерв | Средний — санкции против компаний |
Данные сведены на основе американских и израильских отчётов, а также анализов аналитических центров (ориентировочное состояние на 2023–2024 годы).
Зарубежный инвестиционный портфель и турецкий хаб
Наиболее интересным элементом является тайный портфель компаний. Американский Минфин оценил его примерно в 500 миллионов долларов. Компании в Турции (в том числе Trend GYO и связанные строительные структуры), Судане (Al Zawaya Group и другие), Алжире, ОАЭ и ранее в Саудовской Аравии генерировали доходы от недвижимости, дорог, горнодобычи и животноводства. Ключевую роль играл Захер Джабарин и управляющие лица с территории Турции.
Турция стала хабом по политическим и практическим причинам. Исламские банки, либеральное регулирование и позиция Анкары в отношении ХАМАС создавали безопасную среду. Даже после санкций OFAC часть операций продолжалась через смену фамилий, новые компании и местные связи. В 2025–2026 годах израильские спецслужбы по-прежнему указывали на сети обменных пунктов и фирм в Стамбуле, через которые проходили сотни миллионов.
В нашей практике анализа открытых источников многократно проявлялся один и тот же шаблон: внешне легальная девелоперская или торговая компания, дивиденды или займы которой в итоге питали структуры ХАМАС. Это не классическая «стирка», а система, генерирующая пассивный доход на чёрный день.
Благотворительность, криптовалюты и перенаправление гуманитарной помощи
Благотворительные сети — классический канал. Организации в Турции, Европе, Индонезии и других странах собирают средства «на помощь Газе», а часть попадает в структуры, контролируемые ХАМАС. Американские санкции 2025 и 2026 годов охватили очередные субъекты, включая турецкие фонды и лиц, связанных с бригадами «Кассам». Рост доходов некоторых западных организаций после 7 октября был значительным — в одном случае почти удвоение за год.
Криптовалюты позволяли обходить банки. Израиль конфисковывал счета, но новые появлялись быстро. Хавала и обменные пункты в Турции и Ливане замыкали цепочку. Гуманитарная помощь — как катарская, так и европейская — нередко облагается налогом или перенаправляется. Оценки показывают, что значительная часть товаров и наличных, поступающих в Газу, в конечном итоге усиливает аппарат, а не только гражданское население.
Для начинающего читателя ключевым является простое предупреждение: пожертвование «на помощь Газе» не всегда доходит туда, куда заявляет организация. Для опытного — отслеживание санкций OFAC и отчётов Минфина США показывает, насколько быстро сеть реорганизуется.
Распространённые мифы и ошибки в понимании финансирования
Многие считают, что ХАМАС живёт исключительно за счёт иранских денег. Это упрощение. Иран важен для военного крыла, но не доминирует во всём бюджете. Другой миф утверждает, что Катар финансирует только гражданских. Внутренние документы и разведывательные анализы указывают на частичное перенаправление. Третья ошибка — убеждение, что санкции полностью отрезают организацию: инвестиционный портфель и местные налоги продолжают работать.
Часто встречается и тезис, что «вся гуманитарная помощь идёт ХАМАС». Это преувеличение, но игнорирование масштаба перенаправлений ведёт к наивности. С другой стороны — полное прекращение помощи наказывает в первую очередь гражданских, а не только боевиков. Баланс сложен и требует точных механизмов контроля, которых пока не хватает.
Список типичных ошибок:
- Убеждение, что достаточно ввести санкции против Ирана — игнорирует Катар, Турцию и местные налоги.
- Восприятие всех пожертвований как чисто гуманитарных — игнорирует задокументированные связи.
- Предположение, что война полностью уничтожила финансовую систему — запасы и новые каналы демонстрируют устойчивость.
- Мнение, что Палестинская администрация не оказывает влияния — переводы в Газу и зарплаты чиновников продолжают поступать.
Эти упрощения затрудняют реальную политику перекрытия источников.
Военные адаптации и состояние на 2025–2026 годы
После 7 октября 2023 года внешние переводы были сильно ограничены. Катар приостановил часть платежей, у Ирана возникли логистические трудности. ХАМАС обратился к запасам наличных, спрятанным в тоннелях, обложил налогом помощь и ввёл скрытые системы выплат. Зарплаты упали до доли прежних сумм, но лояльность поддерживали продуктами и наличными, передаваемыми на «чайных встречах».
В 2025 и 2026 годах Турция оставалась ключевым узлом. Американские санкции охватили очередные фонды и лиц, а израильские отчёты указывали на сети обменных пунктов под иранским контролем. Организация по-прежнему собирает средства от диаспоры и краудфандинга, хотя и в меньших масштабах. Система не рухнула — она стала более рассредоточенной и опирающейся на местные ресурсы.
Финансовая устойчивость ХАМАС обусловлена не одним крупным спонсором, а множеством параллельных каналов, которые трудно уничтожить одновременно.
Часто задаваемые вопросы
Действительно ли Катар знает, куда идут деньги?
Официально Доха утверждает, что средства предназначены для гражданских целей и находятся под контролем. Разведывательные анализы и документы ХАМАС указывают, однако, на частичное перенаправление. Катар поддерживает дипломатические каналы и принимает лидеров, что даёт ему влияние, но не полный контроль над конечным использованием.
Каковы реальные поступления от налогов в Газе после войны?
Точные цифры недоступны, но система работает. Налогообложение помощи, рынков и импорта позволяет генерировать средства, достаточные для частичного поддержания аппарата. Это не уровень до 2023 года, но хватает, чтобы предотвратить полный распад структур.
Изменили ли что-то санкции против турецких компаний?
Они ограничили доступ к части активов и затруднили официальные операции. Однако смена фамилий, новые субъекты и местные банки позволяют продолжать деятельность. Турецкий хаб не ликвидирован.
Играют ли криптовалюты по-прежнему значительную роль?
Да, хотя в меньших масштабах, чем на пике. Они служат для обхода санкций и быстрых переводов. Конфискации Израиля и США замедляют, но не устраняют канал.
Возможно ли перекрыть все источники?
Теоретически да, практически это требует скоординированных действий США, Израиля, Турции, Катара и Египта, а также жёсткого контроля гуманитарной помощи. Прежние санкции носили фрагментарный характер.
Из анализа доступных отчётов и санкций OFAC следует, что наиболее устойчивыми элементами системы остаются местные налоги и зарубежный инвестиционный портфель — именно они позволяют ХАМАС переживать периоды изоляции.
Долгосрочные последствия очевидны. Пока организация сохраняет способность генерировать средства с территории и зарубежных активов, она сможет восстанавливать военные структуры. Перекрытие требует не только санкций, но и изменения правил игры вокруг гуманитарной помощи, контроля границ и давления на государства, принимающие финансовые сети. Без этого карта источников будет лишь трансформироваться, а не исчезать.
