В ночь с 2 на 3 января 2026 года элитные американские подразделения провели высокоточную операцию в самом сердце Каракаса. Вертолёты 160-го полка специальной авиации спикировали низко над крышами, а бойцы Delta Force ворвались в укреплённую резиденцию Николаса Мадуро. Диктатор и его жена Силия Флорес были захвачены за считаные десятки минут, прежде чем успели укрыться в стальном бункере. Несколько часов спустя Дональд Трамп объявил в Truth Social, что президентская чета покинула страну на борту американского корабля. Так началась новая драматическая глава в отношениях Трампа с Венесуэлой.
Эта акция — под кодовым названием «Операция Абсолютная решимость» — не была обычным полицейским арестом. Она стала кульминацией месяцев нарастающего военного давления, санкций и обвинений в наркотерроризме. В результате не только устранили Мадуро, но и фактически установили контроль США над ключевыми рычагами венесуэльской экономики, прежде всего над нефтью. Временный президент Делси Родригес, бывшая правая рука Мадуро, согласилась на глубокие реформы нефтяного сектора и сотрудничество по экспорту сырья. Для миллионов венесуэльцев, которые годами бежали от голода и насилия, забрезжила неопределённая надежда на перемены. Для международных наблюдателей — вопрос, не вступила ли Америка на путь долгосрочной опеки над одной из самых богатых ресурсами стран Латинской Америки.
В центре всей истории остаётся нефть. Венесуэла обладает крупнейшими доказанными запасами нефти в мире — более 300 миллиардов баррелей, то есть около одной пятой глобальных ресурсов. Десятилетиями это сырьё было одновременно благословением и проклятием: источником огромных доходов для элит и инструментом политического шантажа. Трамп с самого начала второго срока чётко дал понять, что энергетическая безопасность США и контроль над этим стратегическим ресурсом — приоритет. Захват Мадуро и последующие соглашения об экспорте 30–50 миллионов баррелей нефти, подпадавшей под санкции, в Соединённые Штаты показали, что слова превратились в реальные действия. Одновременно американская администрация заявила, что доходы от продаж будут управляться под её надзором — на благо как жителей Венесуэлы, так и американских налогоплательщиков.
Историческая буря в отношениях США и Венесуэлы
Чтобы понять масштаб событий января 2026 года, нужно вернуться на несколько десятилетий назад. При президенте Уго Чавесе, а затем его преемнике Мадуро Венесуэла прошла радикальную национализацию нефтяной промышленности. Государственная компания PDVSA стала политическим инструментом — её заполнили лоялистами, использовали для финансирования социальных программ и построения союзов с Россией, Китаем и Ираном. Добыча, которая в конце 90-х достигала 3,5 миллиона баррелей в сутки, неуклонно снижалась. Причины были сложными: массовый отъезд квалифицированных инженеров, коррупция в невиданных масштабах, ошибочные инвестиции и, наконец, американские санкции.
Первый срок Трампа принёс политику «максимального давления». Вашингтон признал Хуана Гуайдо временным президентом, ввёл санкции против PDVSA и удвоил награду за поимку Мадуро. Администрация Байдена частично смягчила эмбарго, разрешив Chevron ограниченную деятельность — в основном для того, чтобы сохранить хоть немного нефти на глобальном рынке. Однако второй срок Трампа начался с резкого разворота. Уже весной 2025 года возобновились атаки на суда, подозреваемые в контрабанде наркотиков, расширили список террористических организаций за счёт венесуэльских банд, а в декабре ввели полную блокаду танкеров с нефтью, подпадающей под санкции. Кульминацией стала ночная операция в Каракасе.
Эти шаги были вызваны не только заботой о демократии. На заднем плане всегда стояла нефть — самая чистая и легко добываемая в мире, залегающая в поясе Ориноко. Когда цены на сырьё росли, а США искали альтернативы нестабильным поставщикам с Ближнего Востока, Венесуэла становилась заманчивой целью. Одновременно проблемы миграции и наркотиков — сотни тысяч венесуэльцев, бегущих в США, и картели, использующие территорию страны как транзитный путь, — давали удобное публичное обоснование.
Операция Absolute Resolve — точность и споры
Планирование длилось несколько месяцев. Американские службы создали точную копию резиденции Мадуро, чтобы коммандос могли отрабатывать каждый коридор и каждую дверь. В ночь с 2 на 3 января более 150 самолётов и вертолётов провели операцию по подавлению ПВО. Кибератаки парализовали часть систем управления. В 2:01 по венесуэльскому времени вертолёты Night Stalkers приземлились у цели. Delta Force приступила к действию. Мадуро пытался добраться до безопасной комнаты, но был остановлен, прежде чем успел закрыть бронированные двери. Вместе с женой он попал на борт корабля USS Iwo Jima, а оттуда — в Нью-Йорк, где ему предъявили обвинения в наркотерроризме и контрабанде наркотиков.
Трамп не скрывал удовлетворения. На пресс-конференции в Мар-а-Лаго он заявил, что США будут «управлять страной», пока не удастся провести «безопасную, правильную и разумную трансформацию». Несколько дней спустя он объявил соглашение об экспорте десятков миллионов баррелей нефти — доходы должны поступать на счета, контролируемые Вашингтоном. Делси Родригес, занявшая пост временного президента, быстро заявила о готовности к сотрудничеству. В течение нескольких недель парламент принял реформу углеводородного законодательства, открывшую двери иностранным инвесторам — прежде всего американским корпорациям.
Критики по всему миру сразу подняли шум. Эксперт ООН по международному праву назвал акцию «незаконной агрессией» и «похищением». Часть демократов в Конгрессе США потребовала объяснений по поводу военных полномочий президента. Сторонники операции отвечали, что Мадуро годами разыскивался по обвинению в наркотерроризме, а США имели право действовать в рамках самообороны от картеля, отравлявшего американские улицы фентанилом.
Нефть как центр тяжести
Самое важное в этой истории звучит просто: без нефти такой решительной интервенции не было бы. Венесуэла обладает месторождениями, эксплуатация которых относительно дешёвая и быстрая. После лет упадка добыча начала расти уже в первые месяцы после января 2026 года — с уровня ниже миллиона баррелей в сутки до 1,2 миллиона. Американские компании, включая ExxonMobil и Chevron, вернулись или расширили деятельность. Правовые реформы позволили им заключать более гибкие контракты, включая управление месторождениями на свой страх и риск.
Трамп неоднократно подчёркивал, что доходы от продажи сырья будут защищены от юридических претензий и направлены на восстановление Венесуэлы и пользу американской экономике. Был даже подписан специальный исполнительный указ, защищающий эти средства. Для венесуэльцев это означает потенциальный приток денег на школы, больницы и инфраструктуру. Для американских корпораций — доступ к одному из крупнейших и наиболее недооценённых месторождений в мире. Для геополитики — ослабление влияния Китая и России, которые раньше покупали венесуэльскую нефть по заниженным ценам или в рамках бартера.
Однако не обошлось без предостерегающих голосов. Историки напоминают, что предыдущие интервенции США в Латинской Америке часто заканчивались долгосрочной нестабильностью. Часть венесуэльской оппозиции, хотя и радуется уходу Мадуро, опасается, что страна просто поменяет одного сильного лидера на внешнего управляющего. Однако опросы, проведённые через несколько недель после операции, показали, что большинство жителей Венесуэлы видит в изменениях шанс на улучшение — при условии, что обещания быстро превратятся в реальные деньги в кошельках.
Делси Родригес и хрупкое сотрудничество
Делси Родригес — бывший вице-президент и министр нефтяной отрасли — стала ключевой фигурой нового этапа. При её правлении освободили часть политических заключённых как «жест доброй воли». Парламент молниеносно принял изменения в нефтяном законодательстве. Добыча пошла вверх, а делегации американских бизнесменов регулярно прибывали в Каракас. Трамп публично хвалил её за «сильное лидерство» и готовность выполнять американские ожидания.
При этом ситуация остаётся напряжённой. Банда Tren de Aragua — признанная США террористической организацией — продолжает действовать в некоторых регионах. Часть военных и чиновников, лояльных старому режиму, не исчезла за один день. Оппозиция, включая Марию Корину Мачадо, требует быстрых выборов и настоящей трансформации, а не просто смены элит под американским контролем. Сам Трамп в интервью признал, что американское присутствие может продлиться «гораздо дольше года» — «только время покажет».
Что видно в июне 2026 года
Полгода спустя после драматической ночи в Каракасе картина смешанная. Добыча нефти стабильно растёт, американские корпорации подписывают новые контракты, а доходы от экспорта начинают поступать на контролируемые счета. Венесуэла перестала быть изгоем на энергетическом рынке — по крайней мере в глазах Вашингтона. В то же время глубокие социальные раны — бедность, разрушенная инфраструктура, миллионы эмигрантов — не исчезнут за несколько месяцев. Политическое будущее страны по-прежнему висит на волоске: сможет ли Делси Родригес удержать власть и довести реформы до конца, или внутреннее и внешнее давление приведёт к новым потрясениям?
Трамп и Венесуэла сегодня — это не только история одного утра и одного захвата. Это рассказ о том, как мощное государство использовало момент слабости соседа, чтобы обезопасить стратегическое сырьё и одновременно реализовать многолетние цели безопасности. Для одних это триумф права и энергетики. Для других — очередной глава в долгой книге интервенций, которые редко заканчиваются так чисто, как обещали. Венесуэльцы, уставшие от десятилетий кризиса, смотрят на всё это с надеждой, смешанной с тревогой. А мир наблюдает, станет ли американская опека над «страной нефти» временным мостом к стабильности или очередным долгосрочным вовлечением, конец которого сегодня никто не может предсказать.
